САЙТ НАХОДИТСЯ НА РЕКОНСТРУКЦИИ

О ФАКТИЧЕСКОМ НАЛИЧИИ И ЦЕНАХ НА ТОВАРЫ СПРАШИВАЙТЕ У ПРОДАВЦОВ

286-28-13

На указанный почтовый адрес

отправлено письмо с ссылкой
для подтверждения подписки.
Главная → Очерки наших читателей → Двое на реке

Двое на реке

Александр Потемкин

г. Екатеринбург

                                                                               «В лесу надо быть неприхотливым».                                                                                                                                            Изречение

                                                                           

          По ночам в чёрном небе смеялись и перемигивались звёзды, а весь день с утра до вечера, как по расписанию, шёл дождь. Двое поднимались вверх по Реке уже семь дней. В первые дни стояла душная жара, вовсе не характерная для этих мест в сентябре. Потом погода сломалась. Что-то не заладилось с самого начала. На второй день сломался мотор – перестал работать один цилиндр.

- Пойдём вверх на шестах, - с оптимизмом предложил Молодой, как только стало понятно, что  мотору  плохо. Молодой был азартен и энергичен. Опытный в ответ только грустно усмехнулся. Он-то знал, что такое пройти вверх по Реке сотню километров через перекаты на деревянной семиметровой лодке. В мыслях он материл мужика из посёлка, который по пьянке дал им негодный мотор на три недели похода. Но тут же усмехнулся: а пьянка была хороша! Городской спирт закусывали малосольной нельмой и олениной.

- По десять километров в день… За десять дней дойдём до второго притока, - прервал приятные воспоминания Молодой.

- Ладно, - ответил Опытный, - Пока мотор живой - пойдём под мотором, хотя бензина, конечно, жалко. Половина – мимо. Впереди, у прорвы – пауль. Там живёт манси Юнахов. Может, даст другой мотор… Он снова вспомнил о пьянке и сглотнул слюну. Корить себя было не за что – в лодочных моторах он не понимал ровным счётом ничего. А какой хозяин отдаст добрый мотор полузнакомым людям? Даже по пьянке.

Правда, управлять лодкой Опытный умел и Реку понимал. Не так, как местные, но всё же достаточно, чтобы подняться до притока без приключений. Он улыбнулся про себя, вспомнив, что приключения можно найти и с местными. Особенно на пьяную голову. Вспомнил, как несколько лет назад, когда его с товарищем забрасывали в верховья,  пьяный мужик уснул за мотором и загнал лодку в береговые кусты, под которыми, как назло, оказалось метра два глубины. Лодка вылезла носом на крутой берег, а корма с вещами ушла под воду. Хорошо ещё, что всё это случилось в трёх километрах от посёлка. Пришлось вернуться на пару дней.

- Сколько до прорвы? - опять отвлёк от воспоминаний Молодой.

- При таком ходе только завтра к вечеру будем, -  прокричал с кормы Опытный. В то, что мотор можно отремонтировать, он не верил. Что эти манси понимают в моторах? Откуда у них запчасти? Скорее, можно договориться, чтобы в обмен на спирт дали другой мотор, а на обратном пути – вернуть. Спирта ещё много…

К вечеру следующего дня из-за мыса очередной петли Реки показалась низенькая и какая-то игрушечная избушка. «Как у Бабы-Яги в сказках», - подумал Молодой. На берегу стоял малорослый мужичок и приветливо махал им рукой. У его ног заливались лаем две собаки. Опытный направил лодку к берегу.

- Мотор совсем плохой, - вместо приветствия сказал манси, когда  двое вышли на берег и закурили,- ремонтировать надо…

Опытный завёл разговор. Он был признанным дипломатом в глазах Молодого – умел разговаривать с местными на их языке. Про зимнюю охоту на соболя, про весеннюю рыбалку на нересте тайменя, про лошадей и собак… Для Молодого мир местных существовал в какой-то параллельной плоскости, практически, не имея точек соприкосновения  с его собственным городским миром. Впрочем, на этот раз дипломатическая энергия Опытного была потрачена впустую - манси Юнахов не пошёл в сеть вопросов, а стремительно вырвался на волю:

- Ремонтировать будем. До темноты, однако, успеем… Выпить есть?

Выпить было. Молодой вопросительно посмотрел на Опытного. Тот согласно кивнул. Закусить тоже было, но Юнахов не стал - запил холодным чаем без сахара.

Молодой вытащил на берег мотор и повесил его на перекладину, прибитую между двумя ёлками. Потом принёс сумку с инструментами. Он заранее решил, что будет делать всё сам, Юнахов пусть только руководит.

- Отворачивай эти винты. Эту штуку подцепи отвёрткой. Здесь отогни плоскогубцами, - руководил Юнахов. Названий деталей он не знал и всё называл «штуками». Выпили ещё. Опытный, оставшись не у дел, развёл костёр, вскипятил чай, нарезал сало и хлеб. Алкоголь пошёл в кровь. Стало просто и  весело.

- Надо закусывать, - подумал молодой, - ремонт будет долгим.

Не прошло и часа, как мотор показал поршни. Один был закопчённым, а второй начисто промыт бензином.

- Клапан сгорел, - поставил диагноз Юнахов, - Наливайте по маленькой. Двое закусили хлебом с салом, а он по-прежнему запивал чаем. Клапан оказался овальным лепестком из пружинистой стали. Молодой без надежды порылся в сумке с инструментами – ничего похожего там, конечно, не оказалось…

- Сейчас сделаем, однако,- сказал Юнахов, пошёл в избушку и вернулся с ножницами и пустой консервной банкой, - сколько-то прослужит.

- Вот это да-а-а… - восхищённо протянул Молодой, когда манси из ровной стенки консервной банки  ловко вырезал лепесток клапана.

 По инициативе Опытного выпили за клапан и начали сборку. Руки Молодого ещё слушались, но голова уже ясность утратила. Слава Богу, Юнахов руководил. Во время сборки Молодой обнаружил, что по неосторожности порвал какую-то важную резиновую прокладку. Пока он, тупо уставившись, смотрел на рваную резинку, Юнахов снова сходил в избушку и принёс толстую книгу.

- Руководство по ремонту…- вяло подумал Молодой. Он ошибся. Манси полистал страницы и извлёк из книги нужную прокладку. От удивления Молодой даже слегка протрезвел - прокладка была искусно вырезана из бересты… Сборку мотора закончили в сумерках. Потом Молодой, слегка покачиваясь и аккуратно ступая, чтобы не упасть, зашёл в воду, установил мотор на транец лодки, включил нейтраль, прикрыл заслонку  и дёрнул шнур. Мотор завёлся и заработал на двух цилиндрах.

Ночевать решили на другом берегу, чтобы голодные мансийские собаки не погрызли ночью рюкзаки с едой. Стемнело, и удобного места искать не пришлось. Как разводили костёр и ставили палатку, Молодой помнил плохо. Он попробовал лечь. Крупные камни врезались в спину.

- В лесу надо быть неприхотливым, - успокоил Опытный.

С другого берега раздался звук мотора. Манси Юнахов ехал в гости. Лодка с шорохом ткнулась в галечник напротив костра.

- Ну что, устроились? – спросил Юнахов, оглядывая лагерь, – Наливайте, однако, немного. Он присел на корточки у костра и так сидел, покачиваясь, запивая очередной глоток спирта холодным чаем. Ещё на час у Молодого и Юнахова нашлись общие темы для разговора. Потом манси мягко упал на бок.  Молодой едва смог его растолкать, и последнее, что он запомнил, это как Юнахов, качаясь, пошёл к своей лодке, завёл мотор и, заложив по реке петлю, ткнул лодку в берег возле избушки…

Утром они быстро собрали вещи, погрузились, завели мотор, и Молодой, оттолкнувшись шестом от берега, направил нос лодки против течения. Опытный включил мотор «на ход» и прибавил газу. Лодка, мягко разгоняясь, пошла вверх по Реке. На противоположном берегу стоял манси Юнахов и махал им рукой. У ног его заливались лаем две собаки...

А потом пошли дожди… Вода в Реке пока не прибывала -  высохшие за лето верховые болота утоляли свою жажду и, как губка, впитывали  небесную влагу. Рыба ловилась хорошо. По  малой воде все закоулки Реки высохли, и щуки стояли прямо в русле. Азарт Молодого не иссякал.

- Ну куда ты их столько таскаешь? – брезгливо морщился Опытный. Он любил тайменей и не любил щук. Молодой и сам не знал,  куда столько, но остановиться не мог. Щуки ловились везде. На одном плёсе Молодой поймал щуку, которая пять минут назад ушла от него, оборвав леску. Поймал с торчащей из щучьей пасти блесной, с которой он уже простился.

 В прозрачной воде было видно, как щуки, бросаясь наперерез, раскрывали пасти и атаковали блесну. Промахнувшись, они закладывали крутой вираж, возвращались и повторяли попытку, кидаясь на блесну с другой стороны. Молодой с восторгом наблюдал эти подводные сцены. Некоторые рыбины заставляли вздрогнуть от неожиданности, выскакивая из воды у самых сапог в попытке настигнуть уходящую из воды блесну. Через день мешок с солёной рыбой стал самым тяжёлым из всех рюкзаков в лодке.

 Днём они плыли и рыбачили под дождём, зато вечером погода давала отдыхать, и можно было спокойно поужинать, выпив спирта, и долго курить, молча глядя в костёр… Спирт слегка отдавал резиной, на что Опытный неизменно замечал: «В лесу надо быть неприхотливым...»

Как-то на рассвете Молодой проснулся от близких выстрелов. Извиваясь, как змея, он выполз из спальника и, ошарашенный внезапным пробуждением, выкатился из палатки. Опытного в лагере не было. Молодой развёл костёр, сварил кофе, закурил и стал ждать. Минут через десять в лесу захрустело, и из-за кустов появился напарник. В одной руке он держал ружьё, в другой – связку окровавленных уток. Он был похож на главного героя фильма ужасов - куртка и штаны его были испачканы кровью. Молодой разложил уток возле костра и рассмотрел. У двух  оторванные ноги болтались на коже, у одной вообще не было головы, ещё одна  напоминала отбивную котлету. Уток было жалко. С содроганием глядя на этих изувеченных птиц, Молодой успокоил себя тем, что смерть они приняли быструю.

- Ну как же вы так… умудрились, - сидя на корточках и потому глядя на Опытного снизу вверх, спросил он. Молодой с Опытным был «на вы».

- Подошёл слишком близко, а болотце маленькое, деваться им было некуда, – нарочитая небрежность в голосе Опытного выдавала его с головой. Он был очень доволен охотой и чувствовал себя добытчиком.

- Ничего, съедим и таких, в лесу надо быть неприхотливым.

Молодой ощипал искалеченных уток и, прежде чем отдать Опытному, чтобы тот опалил их, отрубил уткам оставшиеся ноги, головы и крылья. И только потом понял, что поторопился и совершил ошибку. Следующие полчаса Опытный шипящим голосом матерился у костра, обжигая руки - у голых полуфабрикатов не за что было взяться, чтобы держать их над пламенем.

- Ничего, в лесу надо быть неприхотливым, - глядя на мучения напарника, с лёгким ехидством подумал Молодой.

Суп из истерзанных уток получился отменный. Утро, тем временем, закончилось и начал собираться дождь. Пора было сворачивать лагерь чтобы плыть дальше.

К вечеру седьмого дня, когда они под дождём дошли до первого притока, вода в Реке стала подниматься. Верховые болота полились через край. В этот день с самого утра у Молодого было странное ощущение, что, чем выше они поднимаются, тем более полноводной становится Река. В тот момент, когда они проходили слияние  с первым притоком, у мотора снова отказал один цилиндр. Мансийского клапана хватило  километров на шестьдесят. Выше притока Река закладывала километровую петлю с длинным мощным перекатом. Разогнав лодку на плёсе и вкрутив газ до упора, Опытный направил лодку в перекат. Мотор дёргался и тарахтел на одном цилиндре. Судно по инерции вошло в  струю,  потом движение замедлилось, берега остановились, и лодку начало сносить вниз. Молодой схватил шест, и, налегая всем телом, упёрся в дно, помогая мотору. Лодка зависла в перекате. Опытный, удерживая нос лодки против течения, принялся перемещать её от берега к берегу, выискивая слабое место в течении. Всё было напрасно - берега стояли на месте. Отталкиваясь шестом и подбадривая себя криками, Молодой боролся с перекатом. Перекидывая шест с борта на борт, почти повиснув на нём и упираясь изо всех сил, он мог только удерживать лодку на месте. Его сил хватило ненадолго. Мотор облегчённо вздохнул, когда Опытный развернул лодку, спустился по течению и в тихой воде причалил к берегу. Шум переката сменился тишиной плёса. Надо было  понять, что делать дальше. Вверх по Реке с таким мотором они пройти не могли.

- Изменим маршрут и пойдём в первый приток, - предложил Опытный, - Там тоже есть интересные места.

Так и решили. Под мотором зашли в приток. После того, как закончился глубокий плёс, и началось течение, стало понятно, что мотор бесполезен и в притоке. Вода поднималась.

 День заканчивался. Природа быстро теряла краски. Небо, лес, вода, галечники на мысах – все становилось серым. Они потащили лодку вверх по притоку, стремясь в этот вечер уйти как можно дальше. Как будто бежали от того места, где проиграли поединок с перекатом. На самом деле оба понимали, что, если вода будет прибывать с той же скоростью, завтра приток станет для них просто непроходимым. На мысах по светлой полосе галечника под поверхностью реки им был понятен уровень подъёма воды. Река заливала светлую гальку мысов уже больше, чем на полметра. К сумеркам дождь усилился, но это только прибавило им упрямства. Они тащили лодку вверх… Молодому хотелось костра и хотелось есть. Спина промокла. Руки замерзали. Остановились на перекур, и  Опытный предложил:

- Слушай, давай выпьем. На спирте  пройдём ещё пару километров, а там заночуем, где придётся.

Молодой согласился. Они выпили и закусили бутербродами с салом, которые мгновенно размокали под дождём. Налили ещё. После второй - согрелись и повеселели. Дождь стекал по их лицам, но они его уже почти не замечали и бодро шагали против течения по колено в воде, таща на буксире своё судно.

Через час стало совсем темно, и каждый шаг в воде приходилось делать на ощупь. Дальше идти было нельзя, да и сил уже почти не оставалось – спирт в крови кончился, и на смену всплеску энергии пришла усталость. Надо было устраивать лагерь – ставить палатку, искать дрова, таскать вещи, сушиться и сварить что-нибудь на ужин. Место для ночёвки было не из удобных: приток сложил этот мыс из крупного галечника, который порос высоченной травой. От леса, а значит, и от дров их отделяла полоса непроходимых кустов тальника. Как обычно, с приходом ночи дождь прекратился. Пока по высокой мокрой траве носили рюкзаки и выбирали место для палатки, оба вымокли окончательно. Нужен был костёр. Палатку ставили долго: колья, срубленные из мягкого тальника, никак не хотели проникать в крупную гальку. Колья крутились под ударами топора, выискивая щели между камнями, и всё норовили размочалиться. Наконец, убежище было готово, покрыто непромокаемым тентом, а внутри разложены толстые и сухие спальники. Двое почти не разговаривали – просто делали знакомую работу. Только поставив палатку, они улыбнулись друг другу – когда есть дом в тайге, даже если это старенькая брезентовая палатка, на душе городского жителя всегда становится тепло и спокойно. Особенно в непогоду…

На очереди был костёр. Кое-как забили колья и для тагана. Достали и раскололи сухое полешко, припасённое с прошлой ночёвки, подожгли бересту. Костёр не разгорался. Сырые и гниловатые обломки, что насобирал Молодой под кустами тальника, только шипели, исходя паром. Сухие щепочки прогорали. Надо было что-то делать. Пробиваться к ночному чёрному лесу через заградительную полосу мокрого тальника очень не хотелось.

- Это уж на крайний случай, - про себя решил Молодой. Он взял фонарь и пошёл к воде. Мощный луч  пробил влажный туманный воздух и, скользнув по перекату, высветил на другом берегу тонкую сухару. Молодой взял топор, раскатал сапоги и вошёл в воду. Медленно, очень медленно, делая на ощупь маленькие шаги, он начал переходить перекат. К середине потока глубина стала опасной. Сапоги едва не заливало. Мощное течение отрывало ноги от дна. Луч фонаря не пробивал мутную от дождей воду, и передвигать ноги приходилось наугад. Наконец, дно пошло вверх.

- Не хватало только оступиться и кубарем укатиться вниз. Не известно ещё, где встанешь на ноги, - мрачно подумал Молодой.

Ему показалось, что двадцать метров переката он шёл полчаса. А может быть, так оно и было. Сухару он срубил быстро, вогнал в неё топор, закинул  на плечо и, широко расставляя ноги, пошёл через перекат обратно. Путь на свой берег был проще – он знал глубину. Молодой подошёл к потухшему костру и сбросил сухару с плеча. Дерево глухо стукнуло о камни. Когда напарник стал разделывать ствол на поленья, Молодой понял, что принёс с другого берега  не настоящую звонкую сухару, а трухлявую ёлку, вся вершина которой была избита дятлами. Двое снова сложили костёр и зажгли остатки бересты. Ёлка гореть не хотела.

- Может, это от погоды – давление низкое, – неуверенно предположил Опытный.

- Сейчас я подниму это давление, - со злостью сказал Молодой и решительно пошёл к лодке. Он взял со дна лодки черпак, открыл канистру и с полным черпаком топлива вернулся к костру. Щедро облив дрова бензином, он отошёл от костра, зажёг спичку и бросил её в костёр. Раздался хлопок, дрова вспыхнули разом, разгораясь с каждой секундой всё сильнее. От масла, добавленного в бензин, в чёрное небо к звёздам повалил жирный дым.

- Разведение костра в мокром лесу с одной спички, - ехидно  прокомментировал Опытный.

Темнота раздвинулась – костёр ярко осветил лагерь… Минуты через три бензин прогорел, и костёр снова погас. Но Молодой был упрям. Ещё два раза он ходил к лодке, и два раза буйно вспыхивало в ночи пламя. Наконец, гнилушки разгорелись, и костёр начал жить самостоятельно. Готовить на ужин уже ничего не хотелось. Решили попить чаю и доесть искалеченных уток. Молодой повесил на таган чайник, Опытный плеснул в кружки спирта. Они выпили, закурили и стали смотреть в чёрное, с мерцающими звёздами, небо. Кое-где можно было различить бледные звёздочки ползущих по небу спутников. Небо завораживало. Разум сталкивался с картиной бесконечности и отступал. Они выпили ещё немного. Было хорошо. Костёр горел, закипал чайник, рядом шумела река, а дождь давно перестал. Двое сидели у входа в палатку и смотрели на огонь. На сильном и ровном пламени костра закипел, забулькал и начал подпрыгивать на тагане чайник. Молодой взглядом поискал пачку заварки… В этот момент хлипкая проволочная ручка чайника не выдержала танца над огнём, и чайник свалился в костёр. Раскалённые угли фыркнули и окутались облаком пара. Костёр погас сразу.

Молодой вскочил, матерясь во весь голос, обжигая руку, выхватил из белого облака чайник, размахнулся и зашвырнул его в перекат…

Утро было тихим и солнечным. Погода словно извинялась за вчерашний вечер. Молодой проснулся и прямо пред собой увидел напряжённое лицо напарника. Тот стоял на четвереньках и тащил из палатки ружьё. Ружьё сопротивлялось – ремень зацепился за спальник. Наконец, Опытный победил ремень и, приложив палец к губам, бесшумно исчез за створкой палатки. Пока Молодой судорожно натягивал сапоги, снаружи совсем рядом грохнул выстрел. По радостному вскрику напарника он понял, что тот не промахнулся. Выглянув из палатки Молодой увидел, как Опытный с сияющим лицом шёл от ближнего куста тальника. В руках он держал большую птицу с красивым жёлто-коричневым оперением. Копалуха дорого заплатила за беспечность. Пока они завтракали и собирались, чтобы пешком прогуляться вверх по притоку, удача улыбнулась им вновь: на тот же куст тальника снова прилетела  копалуха. Всё было похоже на какую-то игру. Этот куст чем-то явно привлекал птиц. Может быть, листва на нём была вкуснее, чем на остальных. Опытный великодушно протянул напарнику ружьё. Молодой не упустил своего шанса. Та неосторожная копалуха стала его первой охотничьей добычей…

Утро закончилось, и начался дождь. Двое натянули резиновые плащи и стали похожи на инопланетян. Они пошли вверх по притоку, вполне осознавая бесполезность этой прогулки. В такую погоду природа не могла их ничем удивить. Всё живое попряталось от дождя – кто в нору, кто в дупло, кто под ёлку. Но весь день лежать в палатке и слушать, как капли барабанят по тенту, было невыносимо. Они ушли далеко вверх. По скользким и блестящим от дождя камням, по затопленным галечным мысам, по мокрому лесу, обходя крутые берега  и скалы. Горы были скрыты за мутной пеленой дождя. Часа через три повернули обратно. Приток их окончательно разочаровал. На всём протяжении похода это был бурный и мутный поток, почти по прямой сбегающий с гор. Не было ни ям, ни закутков, где могла бы задержаться рыба. Возле некоторых особо бурных перекатов было слышно, как вода с гулом и стуком катит по дну камни. От этих звуков на душе становилось тоскливо. О рыбалке нечего было и думать. К вечеру, когда серый день начал сгущаться в синие сумерки, промокшие и нерадостные, двое вернулись в лагерь. Очень хотелось хоть чем-то себя побаловать. Вариантов было немного. Они пожарили мясо, сварили глухариный суп, выпили и поговорили о том, что погоды ждать нечего и, даже если дожди закончатся, то вода спадёт ещё не скоро, а поэтому надо потихоньку, с остановками двигаться вниз по Реке. На том и порешили…

Через неделю после начала дождей пошли грибы. На мысах они торчали из низкого ягеля рядами, семьями и хороводами. Ведро маслят можно было набрать за десять минут. На одном из грибных мысов двое разбили лагерь. Молодой быстро нарезал грибов и стал их чистить возле воды. 

- Грибы не мой, - наблюдая за процессом, наставлял   Опытный.

Молодой с удивлением посмотрел на него.

- Они, как губка, наберут влагу и мы не сможем их пожарить. Получатся варёные, – пояснил Опытный.

Молодой пытался возражать, но потом решил: «Чёрт с ним. Сделаю, как говорит».

В грибах он понимал. Но это было там, далеко, возле города. «А может, здесь другие правила?» – успокаивал он себя.

Молодой почистил землю на ножках, убрал прилипшие к шляпкам маслят иголки и листья, порезал грибы и поставил сковородку на костёр. Пока грибы шипели на сковороде, двое погрызли жёсткие глухариные ноги, выловленные из супа.

- Может, картошечки к грибам пожарить? – предложил Молодой.

- Не надо. Грибы – самостоятельное блюдо, – возразил напарник.

Покурили. Посмотрели в костёр. Наступала ночь. Наконец, грибы запахли жареным. Молодой от души плеснул на сковородку масла, посолил и довёл грибы до коричневой корочки. Начали есть  прямо из сковородки. Песок противно хрустел на зубах… Даже дополнительная доза алкоголя была бессильна. Песок хрустел.

- Ничего, в лесу надо быть неприхотливым, - как-то не очень уверенно произнёс Опытный.

Кроме грибов на ужин ничего не было, и они доели всё, что оставалось на сковороде.

Уже потом, после нескольких поездок с напарником, Молодой понял, что тот за год теряет навыки и в каждом путешествии часть опыта приобретает заново.

Ночью Молодой проснулся от возни в палатке. В животе бурлило не на шутку. Опытный резкими движениями освобождался от плена спального мешка. Наконец, он выскочил из палатки, но далеко отбежать не успел. Донеслись характерные звуки. «Грибы – самостоятельное блюдо…» - про себя передразнил Молодой. Между тем, возмущение в животе нарастало. В надежде, что всё затихнет само собой, Молодой перевернулся на другой бок. Заснуть уже было невозможно - совсем близко от палатки не унимался Опытный. Когда дальнейшее промедление стало опасным, Молодой вывернулся из спальника и стал судорожно искать свои ботинки. Времени оставалось в обрез. Ботинок не было. Занятый одной только мыслью, он, тем не менее, успел понять, что в его ботинках выскочил напарник. Искать ботинки Опытного было уже невозможно… С воплем: «Верни ботинки, … !» - он босиком выскочил из палатки и тоже не успел отбежать далеко…

Плыть вниз по Реке, тем более по большой воде, оказалось  сложнее, чем подниматься вверх. Когда шли против течения, можно было в сложных местах сравнять скорость лодки со скоростью воды, «зависнуть» и выбрать правильное направление. Путь вниз по перекатам не давал времени на размышления. Решения надо было принимать быстро. Река разлилась и превратилась в один сплошной перекат. Рыбалки не было, даже щуки куда-то разбежались. Но своих тайменей Молодой всё-таки поймал.

 Ночевать остановились на большом мысу напротив ямы. Подпёртая снизу шумным перекатом Река была здесь относительно спокойна. Утром, как всегда солнечным и ясным, Опытный варил на завтрак кашу. К каше предполагалось подать какао и гренки. Такое сложное меню подразумевало долгие хлопоты: нужно было следить, чтобы каша не пригорела, бороться с непослушными комками сухого молока и какао, не желавшими растворяться в воде, а ещё – тщательно срезать плесень с хлеба для гренок. Пока напарник возился с завтраком, Молодой в неподвижной задумчивости сидел на камне возле реки. Краем глаза он заметил, что ниже по течению недалеко от берега по воде разошлись круги. Молодой взял спиннинг, стоявший тут же, в береговых кустах, и сделал заброс немного выше по течению от того места, где сплавилась рыба. Блесна прошла половину расстояния до берега и как будто за что-то зацепилась. «Странно, - только и успел подумать Молодой, - Если это коряга, или камень, то на поверхности воды был бы виден след…» И вдруг натянутая леска, разрезая воду, пошла против течения! Внутри у Молодого всё вздрогнуло, он поднял спиннинг почти вертикально вверх и начал крутить катушку. Борьба началась! Рыба, меняя направление, ходила вдоль реки и никак не хотела идти к берегу. Безынерционная катушка не справлялась с усилием. «Сойдёт», - мелькнуло в голове у Молодого, но таймень, похоже, сидел крепко. Пометавшись по реке, он вроде бы начал сдаваться, и Молодому удалось немного подтянуть рыбу к берегу. В этот момент таймень рванулся, дёрнул леску, ручка катушки вырвалась из руки и бешено закрутилась, сбивая кожу на костяшках пальцев, безуспешно пытавшихся её поймать. Таймень снова отошёл дальше. Молодому всё-таки удалось поймать ручку катушки, но провернуть её он не мог – видимо, запуталась леска. Тогда он, удерживая спиннинг под прямым углом к леске, чтобы использовать пружинистость удилища, начал пятиться назад. Таймень, почувствовав, что его ведут к берегу, выскочил из воды и, тряся головой, пытаясь освободиться от блесны, сделал в воздухе дугу. С шумным плеском он упал в воду, и Молодого поразило несоответствие силы рыбы и её размеров. Таймень оказался совсем не гигантом. Молодой продолжал осторожно пятиться назад, подводя рыбу всё ближе к берегу. Внезапно что-то хрустнуло - это спиннинг переломился пополам, и верхушка его по леске заскользила в воду. В ту же секунду Молодой, отступая, запнулся за торчащий из земли камень и со спиннингом в руках повалился  в кусты. Кое-как развернувшись, не вставая на ноги, он на четвереньках начал двигаться к воде, одновременно перехватывая руками бесполезную теперь часть спиннинга с катушкой и пытаясь дотянуться до уходящей в воду лески. Наконец ему это удалось, и он стал снова тянуть рыбу к берегу, перекладывая леску из руки в руку. Таймень уже устал бороться и сопротивлялся без рывков, а просто туго упирался. Когда Молодой  почти подвёл его к берегу, таймень, пока позволяла глубина, упёрся головой в камни дна. Сдвинуть его было невозможно – могла не выдержать леска. Молодой чуть ослабил натяжение, и таймень слабо рванулся назад в реку. Укротив последний рывок тайменя и  не сводя с него глаз, Молодой начал почти бегом отступать назад и вытащил рыбину на пологий галечный берег. Оттащив тайменя за леску от воды на безопасное расстояние, Молодой обессилено опустился на камни. Руки его тряслись. Внутри всё дрожало. Он закурил, чтобы успокоиться. Увидел, что рука, порезанная леской, – в крови, но боли не было. Рядом стоял Опытный – он подошёл от костра, услышав  топот на берегу и всплеск.

Рыба была ещё жива. Подрагивал хвост, и шевелились жаберные крышки. Совершенством формы, толщиной и окраской таймень был похож на торпеду. Толстый обтекаемый корпус серо-стального цвета с тёмными пятнами и ярко красным хвостом. Отточенное эволюцией идеальное создание природы, предназначением которого было жить и охотиться в этой северной Реке.

- Килограмма на четыре будет, - оценил Опытный.

И тут Молодого захлестнули эмоции. Он, приплясывая, стал скакать по берегу, во весь голос выкрикивал что-то нечленораздельное, схватил напарника в объятья, расцеловал, затряс над головой кулаками, упал на колени рядом с тайменем и поцеловал рыбу в холодный чёрный лоб - восторг вырвался наружу…

Потом, обсуждая эпизод с Опытным, Молодой понял, что вся его рыбалка длилась пару минут, не более. А позже и эти минуты сжались в  одно мгновение, но остались в памяти на всю жизнь.

Напарник вернулся к костру и продолжил борьбу за какао. А Молодой, не в силах успокоиться, сидел на берегу, курил и всё смотрел на воду. Сплавилась рыба. «Так не бывает», - подумал Молодой и уже без спешки, взяв спиннинг напарника, сделал заброс… На третьем забросе блесну схватил таймень. Он был поменьше первого, сопротивлялся не так азартно, и Молодой как-то очень по-деловому, не как трофей, а как добычу, вытащил его на берег. Услышав движение на берегу, от костра прибежал Опытный. На фоне радости за напарника в выражении его лица Молодой прочитал лёгкую зависть. На этот раз обошлось без поцелуев.

В этот раз спокойно позавтракать у Молодого не получилось – он всё бегал от костра к реке и смотрел на воду. Река молчала. Потом на смену восторгу охоты пришла проза быта: надо было чистить и солить рыбу, да попытаться починить спиннинг… Небо затягивало – начинал собираться дождь.

С каждым днём река становилась всё полноводнее, а перекаты в узких местах – всё мощнее. Можно было плыть и без мотора, но тогда направлять лодку пришлось бы шестами. Шестами работать не хотелось, бензин они сэкономили, отказавшись от дальней части своего путешествия, и течение быстро несло их вниз. Мотор постукивал на одном цилиндре. Река изменилась настолько, что Молодой едва узнавал места: там, где они с трудом протаскивали лодку через мелкие перекаты, где было по щиколотку прозрачной воды, теперь нёсся мощный и мутный поток, затопивший мысы.

Опытный за мотором вытягивал шею и пристально вглядывался в Реку. Впереди зашумел перекат. Молодой сидел низко, на доске, почти на дне лодки, чтобы не закрывать рулевому обзор. Услышав шум, он обернулся и вопросительно посмотрел на напарника. Лицо Опытного заметно напряглось. Тогда Молодой встал на колени и посмотрел вперёд. Впереди, метров через сто, основная струя Реки уходила в завал из брёвен. Слева вдоль берега Река оставила чистый проход, но, чтобы попасть туда, надо было уже сейчас или ещё раньше, уходить с течения к берегу. Обессиленный мотор уже давно хода почти не давал и мог только направлять лодку. Опытный повернул мотор до упора в транец, лодка медленно развернулась поперёк течения, но к берегу почти не двигалась. Может быть, и двигалась, но слишком медленно по сравнению со скоростью воды. Опытный крутил головой, бросая взгляды то на пологий галечный берег, то на  препятствие впереди.  Молодой с ужасом смотрел на  приближающийся завал. Думать о том, что может случиться, было страшно. Если Река с разгона бросит лодку боком на это нагромождение брёвен, то сначала будет страшный удар, который сломает лодке борт, потом струя начнёт кренить лодку, та черпнёт воды, и, наконец, течение, переворачивая судно, затянет его под брёвна.

- Есть шанс, - мелькнуло у Молодого, - выброситься на брёвна в момент удара.    

Размышлять и оценивать варианты было некогда. Молодой вскочил на ноги, схватил шест и ткнул его в воду. Дно было рыхлое, галечное. Чуть больше метра глубины. Шест вырвало из рук. Не умел он всё-таки обращаться с шестом… Не разумом, а инстинктом самосохранения было принято единственно правильное решение. Молодой, опершись обеими руками на нос лодки, перескочил через борт и прыгнул в воду. Было почти по пояс. Река схватила его холодными руками и вместе с лодкой поволокла по течению. Он тут же, как якорь, упёрся пятками в дно, удерживая лодку за нос. Она мощно тянула его за собой, и Молодой бороздил пятками по гальке. Вода толкала его в спину. Холода он не чувствовал. Постепенно судно развернулась вдоль течения и бороться с потоком стало легче. Через несколько метров они остановились. Молодой отдышался, посмотрел на Опытного, тот растерянно улыбался. Мотор не работал, но Опытный всё ещё сжимал рукоятку газа.

Дальше всё было просто. Молодой, переступая по течению, увёл лодку со струи и вышел на берег. Быстро покурили. Обошли вдоль берега завал. На шумный поток, уходящий под брёвна смотреть не хотелось. Молодой переоделся в сухое, и на первом же удобном месте они устроились на  ночёвку… В этот вечер выпили много.  

Утром мотор не захотел заводиться вообще. Помучившись с час, они погрузили вещи и поплыли вниз, подправляя лодку шестами. В этом тоже была своя прелесть – плыть в тишине, под звуки только воды и ветра. Через день прошли прорву – новое русло Реки, и в полной тишине причалили у избушки Юнахова. На берег с лаем выскочили собаки – хозяин был дома.

- Не знаю, однако, как поплывёте до посёлка… Дальше течение медленное, - задумчиво проговорил Юнахов. В его словах намёк звучал так явно, что Опытный даже не стал прибегать к дипломатическому этикету.

- Отвези нас в посёлок, всю дорогу наливать будем, - предложил он свою цену.

- Отвезу, однако. Всё равно в магазин за хлебом собирался ехать. Правда, хотел на лошади, но можно и на лодке, - рассудил Юнахов.

До магазина было километров сорок. Юнахов собрался быстро. Умные собаки, заслышав звук хозяйского мотора, прибежали на берег и запрыгнули в лодку. Выпили «на дорожку». Лодки связали длинной бечевой. Опытный сел к Юнахову, а Молодой остался в лодке с вещами. Две лодки плавно заскользили по воде, разматывая петли Реки. Молодой упал на спину на рюкзаки, раскинул руки и стал смотреть в небо. Больше от него ничего не зависело. Всю дорогу до посёлка он то едва слышно, то во весь голос пел песни… Часа через три из-за очередного мыса Реки показался посёлок…

 Потом, спустя годы, Молодой сам станет Опытным, у него появится ружьё, и он будет стрелять уток и глухарей, будет брать с собой на Реку своих сыновей, сидеть у костра на удобных раскладных стульях, ловить рыбу дорогим спиннингом и пить в лесу коньяк. Но порой, когда что-нибудь не заладится, он будет говорить сам себе: «В лесу надо быть неприхотливым…»  

Комментарии(2)
  •  Михаил Бурмантов 10 Мая 2015 г. 12:00
    просто захваатывает дух красота спасибо автору!!!
  •  Михаил Бурмантов 10 Мая 2015 г. 12:04
    узнаю родные места как на реке Лозьва!

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения.
Ваш вопрос, предложение, пожелание